Непрерывность

Пунктир тоже полезен. Но он не самодостаточен, поскольку является производной от непрерывной линии.
День рождения может быть праздником. Но только если есть обычные дни. Замечали, как ценность дня рождения падает с возрастом? В детстве — это праздник вселенского масштаба. Во всяком случае — в пределах своей детской вселенной. А в зрелом возрасте день рождения в лучшем случае — дань традиции, а обычно — скучная рутина, без которой вполне можно обойтись. Дискретный день рождения просто растворяется в непрерывности жизни.

Помните свое первую влюбленность? Наверняка. Ярко, рельефно, с ароматами и тонкими неожиданными нюансами. Игра света, игра взгляда, прикосновение ресниц как электрический разряд, безбрежность зрачков, невыразимая нежность кожи и все глубже, и все дальше, и все больше… Потрясающее время. Но ведь прошло. Влюбленность растворилась в непрерывности жизни.

А рождение первенца? Тот тихий и отстраненно-незнакомый свет в глазах любимой, кормящей это существо, которое с каждым мгновением становилось ближе и настолько, что уже и не вспомнишь время, когда его не было? А потом? Непрерывность жизни поглотила восторг, оставив вполне устойчивые, но все-таки обычные человеческие отношения.

Что там еще? Первое домашнее животное? Первое путешествие? Первая невыносимая телесная боль? Или та боль, которая не лечится простыми лекарствами? Незабываемое разочарование? Острое отчаяние? Или бессилие апатии и липкое равнодушие от потери ощущения смысла всего, что когда-то вызывало немалое внутреннее волнение? Все растворяется. Все становится просто непрерывной жизнью. И в какой-то момент мы начинаем понимать, что пунктир событий есть всего лишь совокупность частных случаев, всего лишь всплески на поверхности, всего лишь преходящее и проходящее. Мы — это не сумма того, что с нами было.

Но как же порой сложно не стать рабом уходящего! Прошлое столь сильно привлекает нас потому, что мы знаем чем оно закончилось. В прошлом нет опасности, потому что оно досконально известно, даже если учесть его способность к самоукрашению и самопревозношению. А что? Ведь никто не сможет вмешаться в мое конкретное прошлое — вот и делаем с ним что хотим. В итоге, прошлое превращается в легенду, но столь приятную и понятную, что оторваться от нее мы уже не в силах. Мы становимся рабами прошлого. Плата за такой псевдокомфорт — потеря вышеупомянутой непрерывности жизни, уход в раковину, самозамыкание, потеря вкуса к новому и необычному и в конце концов фактическая смерть еще при жизни физического тела.

Будущее же не наступает само по себе. Да, года пройдут и придут новые, но сможем ли мы соответствовать иному времени? Если вместо радости жизни приходит лишь ворчливое разочарование, то будущего для нас нет. Мы остаемся рабами прошлого. Для приема будущего нужно нечто большее, чем пассивное ожидание смены времен года. К живущему в прошлом будущее не придет никогда.

Как же не потерять ту самую непрерывность жизни, как не остаться и не отстать, как жить настоящим, причем совершенно независимо от влияния происходящего?

Наверное, должна проявить себя доступная симметрия жизни. Фантазии о прошлом понятны, приятны, но не достаточны. Обращаться же с будущим напрямую мы не можем. Но в нашем распоряжении есть инструмент, позволяющий регулировать интенсивность отношения к будущему и при грамотном использовании создавать необходимую симметрию, приводящую к полноте и непрерывности нашей жизни.

Стремление. Качество жизни определяется нашим стремлением за горизонт известного, привычного, понятного и обычного. Глубина стремления, условное “расстояние” на которое мы можем заглянуть в предстоящее, прямо зависит от прошлого опыта. А такой опыт — это не зыбкие фантазии и легенды, а твердая почва осмысленных выводов, позволяющая нам устремиться в будущее. Иисус прямо советовал “не думать о том, что осталось в прошлом, а стремиться вперед, к более возвышенным реальностям царства” (156:2.6).

Забыть прошлое сложно, но жить нужно будущим. Именно сочетание трезвых выводов о прошлом и развитого навыка устремленности в будущее и создает непрерывность жизни, обеспечивая нам устойчивость в настоящем. Мы начинаем видеть Путь, а не просто фрагменты и отдельные события на таком пути.

Стремление эластично. Мы можем сузить его до уровня достижения конкретной цели и тогда тонкий, лазерный луч нашего стремления позволяет создавать потрясающие узоры даже в самом твердом материале жизни. А можем поступить наоборот и расширить горизонты устремленности до максимальных пределов и тогда четкий свет предстоящего озаряет всю нашу жизнь новым светом и нам открывается скрытый ранее рельеф и потрясающие ландшафты окружающей реальности. Мы способны как на восприятие деталей в пределах нашего собственного мира — нашего ближайшего круга, семьи или нашей потрясающей планеты, — так и на созерцание вселенной, сверхвселенной и даже Хавоны, Рая и того таинственного, что нам предстоит испытать и осуществить после завершения восхождения и контакта с исходными реальностями Мироздания. И все это доступно нам здесь и сейчас. Конечно же в разной степени, конечно же каждому в своих уникальных красках, конечно же каждому в свое время, но всем нам — исключительно вследствие осознания непрерывности жизни и при использовании удивительного дара проницания в будущее.

Посмертие обеспечивается не столько тем, что разум понимает, сколько тем, что разум стремится понять; отождествление с духом определяется не столько тем, что разум представляет собой, сколько тем, чем он стремится стать. Восхождение во вселенной зависит не столько от осознания Бога, сколько от стремления к Богу. Важно не столько то, чем вы являетесь сегодня, сколько то, чем вы становитесь день ото дня и в вечности. (111:1.5)

Мы живем не опытом прошлого. Мы живем тем, чем стремимся стать.

0 Комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll Up
Share This