Госцерковь

Разговор об РПЦ (и шире — о церкви вообще) в контексте обсуждения государства должен быть направлен в русло взаимодействия обоих структур. То, что церковными иерархами часто преподносится как некая «симфония» между государством и церковью на самом деле отражает очевидную беспомощность церковных структур в том самом деле, о котором представители церкви любят рассуждать как о своей основной задаче — деле повышения нравственности и духовности граждан данного государства. И более того. Противоречия между внешними декларациями и реальными результатами ведут к развитию раздвоенных (шизофренических) проявлений, к лицемерию и последующему быстрому вырождению как церкви, так и государства. Попробуем показать почему это так.

В чем же противоречие? Неужели плотная связь между церковью и государством действительно столь опасна для обоих участников?
В перспективе — несомненно. А в тактическом смысле — альянс выгоден обоим участникам и потому реален.

Христианство вообще исторически сложилось в результате связи с государством. И с тех пор церковь всегда занималась теми или иными сугубо мирскими проблемами, иногда претендуя на полною подмену светского государства теократическими формами правления. Но к чему же это привело? К тому, что сейчас на планете осталось всего одно государство-теократия и это Ватикан. Все остальные в той или иной степени, но ушли вперед по пути построения свободных и личных отношений с Создателем, без натужного или вынужденного контроля со стороны бесполезных в своей сути посредников. У нас как у цивилизации появился выбор — либо крайности в виде только традиции или только прогресса, либо более разумные и взвешенные комбинированные формы того и другого. Однако движение не остановить и в той или иной степени, но меняется даже самая консервативная по своей сути структура — церковь. И падение церковного авторитаризма всегда сопровождалось колоссальным продвижением во всех областях самовыражения человека. Иногда это шокировало, иногда вынуждало делать два-три шага назад, но в общем и целом мы всегда двигались вперед. И продолжаем это делать.

Понятно, что старые рычаги воздействия на безграмотное в массе своей население со стороны церкви в современном мире почти не действуют. Церковь всегда использовала мотив страха перед неведомым будущим, страх смерти как основной инструмент своего вмешательства в жизнь человека — от якобы необходимого крещения в качестве билета в жизнь до якобы необходимого отпевания в качестве билета в посмертие. А между этими событиями всегда стремилась все держать под контролем через бесконечный повтор ритуальных действий и конечно же через т.н. «исповедь» — ведь другого метода наблюдения за внутренней жизнью человека у нее не было. Но теперь мы и так открыты, а страх какого-там посмертного воздаяния остался только в головах фанатиков и тех из нас, кто по тем или иным причинам все еще предпочитает оставаться в тисках невежества, зависимости и примитивных инстинктов.

Для сохранения своей власти, а главное — для придания смысла своему существованию в современном мире, церковь стала искать новые пути воздействия на столь стремительно меняющееся человечество. Теперь она выступает в качестве заботливого хранителя нравственных и духовных ценностей. Но даже сама формулировка здесь столь лукава, что ее необходимо рассмотреть несколько подробнее.

Ценности не живут в прошлом. Их невозможно «хранить». К ним можно только стремиться. А еще необходимо учиться различать то, что обладает ценностью и то, что является ценностью. (100:3.3) Иисус говорил о том, что в каждую эпоху религиозные деятели должны оправдывать свое существование все большей преданностью прогрессу человечества (132:1.4), а не преданностью ценностям прошлого.

Опыт прошлого действительно может обладать ценностью, но сам по себе ценностью не является. И в этом ключ к пониманию искажений. Повторю. Ценности невозможно хранить, но можно сохранять то, что обладает (или обладало) ценностью. Сами ценности при этом остаются динамичными, они всегда влекут нас по пути к Источнику ценностей, которым является Бог и поэтому могут раскрываться только в духовном опыте конкретного человека, в опыте стремления к запредельности, к неизведанному и непостижимому. В прошлом же можно обнаружить только то, что обладало или обладает ценностями и неразрывно связано с уже осуществленным, а потому мертвым и статичным.

Невозможно двигаться вперед, глядя только назад. Но и отрицать прошлое тоже неразумно. Когда мы извлекаем уроки из прошлого, то мы заняты поисками смысла. Индивидуальный опыт жизни в совокупности с тем, что обладало ценностью в прошлом как раз и дает необходимый смысл, воспринимаемый нами как урок прошлого. В этом собственно и заключается функция консервативной церкви — сохранять все то, что обладало ценностью в прошлом. Полезная, достойная и непростая задача. Однако церковь не может и поэтому не должна раскрывать сами ценности, которые просто не видит со своей консервативной позиции. Истинные ценности (а не то, что обладает ценностью) всегда находятся впереди, на духовных уровнях и требуют индивидуального усилия для своей актуализации в настоящем.

Поэтому церковь не может быть «хранителем» ценностей, но может и должна быть хранителем того, что обладает или обладало ценностью. Контакт с воплощенными ценностями должен приводить к поиску живых и бесконечных, новых и волнующих ценностей и в таком поиске церковь не может помочь, ибо по своей сути обращена в прошлое.

Представляется, что именно по причине принципиальной несовместимости позиции церкви и современного, динамичного, устремленного в будущее мира и возникает жесткая необходимость альянса церкви и государства. Без государственных «объятий» церковь быстро выродится в маргинальную структуру, совершенно бесполезную для большинства населения. Пример Советского Союза забывать не нужно. Впрочем, это вполне естественно и неизбежно. Идти в будущее, живя в прошлом невозможно. Нужно выбирать. Либо двигаться вперед вместе со всем миром, либо оставаться несуразным историческим курьезом, которому к сожалению слишком долго позволяли играть роль представителя Бога на земле.

Поэтому нужно просто четко и честно сначала определить, а затем и распределить функции и роли тех или иных институтов общества. Обо всех говорить не будем, но в отношении церкви скажем.

Функция церкви заключается в сохранении ценностей прошлого. Все те ценности, которые были актуализированы в прошлом, то есть стали реальными фактами в жизни народа, государства или отдельного человека, те ценности, которые достойны того, чтобы не затеряться во тьме веков, те ценности которые в свое время раскрывали высочайшие устремления и не менее высокие достижения нашей цивилизации без сомнения должны сохраняться. И церковь как нельзя лучше приспособлена к сохранению таких когда-то высочайших ценностей, ибо и рождена была на волне стремления к высочайшему из доступных к то время идеалов — к воспринимаемой в то время концепции Бога.

Но в том же самом обращении к высочайшим представлениям о Боге, существовавшем в прошлом, таилась коварная ловушка для церкви, которую, справедливости ради отметим, заметить было очень сложно, если вообще возможно. Ловушка заключалась в том, что постулируемую (и правильно постулируемую) неизменность Бога незаметно для самих себя трансформировали в неизменность института, говорящего о Боге. Постепенно такая позиция привела к избыточному поклонению перед прошлым, сопровождаемым все более возрастающим страхом перед будущим. По пути церковь всегда отрицала любые нововведения, зарождавшуюся науку, изменения в общественных укладах или в формах правления. Изменение есть отрицание существующего, основанного на «золотом веке» прошлого, а потому является ересью, отклонением или прямым вмешательством какого-нибудь очередного фольклорного персонажа, якобы борьбе с которым и посвящена деятельность охранки под названием «церковь». Когда-то все это должно было стать смешным. И конечно же стало.

Тягучие предрассудки просто так свои позиции не сдают. Ложная идея грехопадения, странные выводы об «отпадении» от Бога (как будто можно отвернуться от вездесущего Создателя), множество просто логических неурядиц в т.н. «священных» книгах, написанных всего лишь человеком, преклонение перед «святыми», которых сами же и назначали таковыми и постоянная, тщательно культивируемая ненависть к «чужому», жизнь в ожидании мистического или реального наказания за нарушение тех или иных «табу», возведенных в ранг «Закона Бога», грубое вмешательство в жизнь простого человека и беспардонное и бессовестное накопление материальных богатств — все это стало вполне естественным для церкви, которая тем самым только подтвердила мысль, давно появившуюся в головах наиболее просвещенных людей любого времени и поколения: церковь — это одно, а Бог — это нечто совершенно иное. Одно к другому имеет весьма отдаленное отношение и не нужно смешивать церковь и Бога. Чтобы соответствовать совершенной воле непостижимого Создателя церкви предстоит пройти огромный путь, такой же как и любому человеку. И не нужно претендовать на роль поводыря. Бог живет в каждом из нас, в том числе и любом клирике. И в этом мы равны. Поэтому мы и братья. И именно поэтому, мы должны выражать Бога в своей жизни по-своему. Кто-то — через прошлое, кто-то — в настоящем, а кто-то и через проницание будущего.

Пророки всегда открывали путь к новым ценностям, всегда возвышали идеалы, всегда бесстрашно шли навстречу непостижимому, но захватывающему и манящему будущему. И этим они всегда вызывали опасение у тех, кто уютно устраивался в существующей и привычной системе и потому всячески бежал перемен. Теологи же всегда тормозили развитие и стремились закрепить общепринятый порядок вещей. И в этом противостоянии нет правых или виноватых. Без сдерживающей силы традиции пророки могли бы запросто потерять связь с реальностью и в их окружении не осталось бы никого, кто мог бы за ними следовать. Теология же, в отсутствие прорывных воззрений на бесконечного Создателя, быстро превратилась бы в стоячее и дурно пахнущее болото, которое просто отпугивало бы любого, кто оказывался в поле его влияния.

Поэтому нужна гармония. Нужны как те, кто сохраняет традиции, так и те, кто способен проницать новые уровни приближения к Богу, новые и недоступные ранее ценности и тем самым помогать каждому на пути достижения совершенства.

Теперь становится вполне понятным и очевидным, что роль хранителя традиционных ценностей отлично исполняет церковь. И Бог ей в помощь в этом непростом и благородном труде на благо всей планетарной цивилизации. Но церковь, как представитель консервативного полюса нашей цивилизации, недостаточна. Птица с одним крылом не только неспособна подниматься вверх, но и летит только по спирали и только вниз. Нашей планетарной цивилизации нужен и второй полюс. Нужны прогрессоры, визионеры, пророки, мыслители — все те, кто будет проницать сверкающее будущее и проецировать на настоящее возможности достижения таких потрясающих прозрений.

Два таких полюса — консервативный и прогрессивный — вряд ли смогут непосредственно соприкасаться друг с другом, слишком уж различны, если не противоположны вектора приложения усилий. Но в планетарной цивилизации, искусно использующей оба крыла, вполне возможны процессы синтеза, согласования и гармонизации, ибо без опоры на смыслы прошедшего осознанное движение вперед невозможно, но и без освежающего и освещающего влияния новых идеалов двигаться также невозможно. А вот сколько именно света и какая именно опора нужна в каждом конкретном случае будет зависеть от свободного выбора каждого в конкретный момент нашего планетарного развития.

Конечно, понадобиться нечто вроде Совета Планетарного Равновесия, куда войдут наиболее авторитетные и заслуженные представители от каждого крыла и от нейтральных (научных, культурных и общественных) структур. Такой Совет мог бы выполнять роль независимого арбитра при определении степени влияния обоих полюсов на цивилизационные процессы как в целом, так и с учетом местных, национальных и культурных различий, но опять же в отношении к глобальным планетарным процессам. Представляется, что указанный принцип балансировки должен осуществляться во множестве, если не во всех направлениях планетарной жизни. А чтобы не погрязнуть в бесконечных обсуждениях и разногласиях, решение должны принимать те из нас, кто обладает наиболее глубокими знаниями текущего планетарного Откровения, которые теперь будут регулярно появляться на планете.

Конечно же все это дело будущего и возможно отдаленного. Но мы здесь пытаемся решить задачу поиска целесообразности тех или иных крупных общественных движений на планете и представляется, что некоторые наши наброски могут оказаться полезными.

0 Комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll Up
Share This